Взаимоотношения в семье

Июн 20, 2011

.

Лишние свидетели или желанные участники

Как-то мне довелось читать сочинения учеников. Тема была банальна  почти каждый учитель, когда хочет узнать более подробно о семье своих воспитанников, предлагает им написать о своих родителях. Было там, естественно, много биографических данных  имена, профессии, места работы.

Но было и такое, что заставило меня перечитать сочинения. Читая многие из них, я легко представлял себе отцов и матерей  образованных, напористых, с массой достоинств и недостатков. Но дети описывали их как-то поверхностно, как беспристрастные хроникеры. У меня осталось впечатление, что так говорят о своих соседях, которых иногда навещают. И никак не получалось целостного образа  родителей и семьи. Я не почувствовал движения, переплетения и единения душ, хотя проблема, вероятно, была не только в выразительных способностях этих семиклассников.

Но прочитал я и другое  хоть и мимоходом, они намекали на напряжение, которое часто возникает в их доме. Не то чтобы они разоблачали или критиковали кого-то дети умеют указать на ошибки и через свои пожелания, через лишенные конкретного смысла образы, через на первый взгляд успокаивающие повторы  «Люблю, чтобы в доме все улыбались», «Больше всего нравится, когда мама и папа веселые». Я убежден, что они не писали о многих нелицеприятных для них истинах. А ведь мы, их родители, очень часто забываем об их присутствии, загипнотизированные очередной ссорой. И легкомысленно успокаиваемся, что они еще ничего не понимают, но когда вырастут, поумнеют  сами все поймут. И именно так, как мы того хотели бы…

Наши дети. Те, которых мы так долго ждали. Те, на которых не жалеем средств. Дети, которых мы защищаем, как львы, и которыми еще чаще «по-льви- ному» распоряжаемся, потому что они наши и мы принимаем их как неотделимую часть нашей повседневности. И поскольку в повседневной жизни далеко не все идет «как по маслу», мы полагаем, что им не мешает иногда отведать горчички. И мы втягиваем их в ссору, делаем немыми свидетелями наших распрей. Превращаем их жизнь в разрывающую их душу вереницу столкновений между самыми близкими людьми.

Спрашиваю вас: как чувствуют себя наши дети в роли неких биолого-социальных эмбрионов, которым завтра предстоит вступить в жизнь, а сегодня отведено положение постоянных свидетелей унизительных сцен? Нужно ли им навязанное нами право постоянно присутствовать при словесных баталиях, сгибаться под гнетом наэлектризованного презрением молчания? И не есть ли это, по существу, право без выбора, право, запутанное и задушенное нашими капризами, право на незаслуженные страдания?

Спрашиваю вас: достаточно ли нашим, детям, что мы их кормим и одеваем, вызываем врача, когда потребуется, подписываем дневники, наставляем и оберегаем от ошибок, если они только физически присутствуют рядом с нами? Если в мыслях в часы ссор они мечтают быть подальше от опротивевшего дома, от отвратительных угроз?

Спрашиваю вас: знаком ли вам ребенок, существующий в качестве повода для выяснения наших отношений? Ребенок, которого мы используем как причину неудовольствия друг другом? Ребенок, по которому мы ударяем как по кремню озлобления, чтобы высечь искру? Ребенок, во имя которого мы каждый раз объявляем новый крестовый поход против своего супруга или супруги? Ребенок, который оказался под прессингом двух взрослых людей, готовых раздавить его и защищающих интересы, на которые он никогда не претендовал?

Спрашиваю вас: знаком ли вам ребенок, существующий в качестве щита? За которым мы прячемся, чтобы отправить с более близкого расстояния очередную стрелу-упрек, и за который можно спрятаться, чтобы увернуться от ответной стрелы, рикошетом летящей в наше дитя из-за нашей поспешности, нашего неумения решать свои споры, как это делают люди воспитанные, и нашей родительской незрелости? В конечном итоге истинно потерпевшей стороной на поле битвы оказывается тот же ребенок, а наказанными оказываются прежде всего зрители. А между тем единственная вина ребенка в том, что он насильно вовлечен в нечто противоестественное и противопоказанное его хрупкой натуре.

Спрашиваю вас: знаком ли вам ребенок, существующий в роли циркового шеста, с помощью которого мы пытаемся держать баланс в наших отношениях? Еще бы, он, ребенок, подпитывает наши надежды, и какие бы раны мы ни наносили друг другу в супружеских баталиях, они непременно исчезнут от одного сознания его присутствия. Если мы стали нетерпимы друг к другу как супруги, то мы будем еще долго терпеть друг друга как родители.

Спрашиваю вас узнали ли вы среди этих детей своих?

Воспользуюсь, однако, правом автора, ибо знаю, как трудно отвечать на подобные вопросы. Хотя это означало бы, что я должен заранее перечеркнуть многое из того, что всегда считал очень важным и существенным. Пусть для этого потребуется отказаться от тех вещей, которые я всегда провозглашал своими положительными качествами и хотел, чтобы мои дети унаследовали их как добродетели.

Уверяю вас  это совсем несложно, если учесть, что периодически, в зависимости от обстоятельств, я превращал своих детей и в повод, и в щит, и в шест. Может быть, это случалось редко. Но не уверен, что их утешит мысль, что это могло быть и чаще. Разумеется, я делал все это без злого умысла. Впрочем, опять-таки сомневаюсь, что такое оправдание способно их согреть…

И раз уж мы решились задавать себе вопросы, то давайте до конца облегчим детский багаж, удалив из него наши грехи. Чему мы учим своих сыновей и дочерей, делая их случайными свидетелями или желанными участниками наших ссор?

Учим их, как любую собственную проблему превращать в проблему взаимоотношений с человеком, который рядом.

Другими словами: любую неудачу, любое недовольство и любое расхождение между желаемым и возможным они тоже станут адресовать кому-то. И всегда не в себе, но вне себя будут искать объяснение своей душевной неграмотности, своего неумения строить гармоничные отношения с окружающими.

Учим их, как посредством более слабых и зависимых от нас людей оправдывать свои собственные ошибки и недостатки, свою неосмотрительность и свое личное непостоянство.

Другими словами: мы слишком рано ожесточаем их души, делая по выбору то сердитыми, то бескомпромиссными, то агрессивными. Сеем в них сорняки беспардонного отношения к окружающим.

Учим их не чувствовать разницы между основной причиной и десятками причин-паразитов, присосавшихся к ней.

Другими словами: приучаем их жонглировать поводами, чтобы не слишком-то затруднять себя поиском корня проблемы.

Учим их, как быть душевно стерильными и оградить себя от переживаний близких людей. Учим их, что предпочтительней выплеснуть свою боль, вместо того чтобы уберечь от ее жала окружающих; что гораздо легче свалить заботы на чужие плечи, чем искать и находить пути решения возникающих проблем.

Другими словами: дети усвоят, что их собственное благополучие следует ставить выше благополучия любого другого человека, как бы он ни был им близок.

Мы учим их, как при помощи ссор избежать личной ответственности, уйти от вопросов к самому себе, от анализа своего поведения.

Другими словами: своим примером научаем их, как без особого труда занять удобную позицию невинных и незаслуженно обиженных.

Учим их, что семья  это место, где две души соединяются только затем, чтобы разрядить друг на друге свои эмоции.

Другими словами: для них так и останется тайной истинный смысл супружества. Жизнь под семейной крышей будет им казаться беспощадной борьбой двух противоположностей, которые никогда не смогут достичь единомыслия и взаимодействия.

Приучаем их к порочной мысли: чтобы стать полноценными родителями, совсем не обязательно стать гармоничными супругами.

Другими словами: мы заранее обрекаем их быть всегда гостями: и в роли супругов, и в роли родителей. Потому-то они будут думать, что дети  лишь повод для того, чтобы жить вдвоем, но не причина для того, чтобы жить хорошо.

Учим их воспринимать нас через призму не доверия и любви, а хладнокровно-равнодушного взгляда давно разделенных существ. Учим их относиться к нам как к добросовестным снабженцам, ревнивым мучителям и назойливым сторожам, которых временно надо терпеть.

Другими словами: даже в дни относительного спокойствия в супружеской жизни, когда мы устали искать виновных и решили укрепить свой престиж перед детьми, единственное, на что мы способны,— не демонстрировать при них свое явное безразличие друг к другу.

Все эти наши пороки неизменно откладываются в душах наших сыновей и дочерей. Не случайно дети конфликтных родителей узнаваемы так же легко, как и влюбленные. Потому что эти несчастные актеры с детства знают, что нет ничего страшнее того часа, когда возвратятся родители и еще от двери начнут обмениваться «любезностями». Они убеждены, что нет ничего более трагичного, чем вид двух разъяренных взрослых, которые, как одержимые, бросаются друг на друга, готовые разорвать друг друга на куски. Они убеждены, что нет ничего отвратительнее бесконечно повторяющихся ссор, во время которых им хочется исчезнуть или испариться.

Испаряется другое. Из кусков, на которые мы раскрошили свои отношения, наши дети никогда не смогут слепить целостный образ отца и матери, семьи, в которой нашим детям суждено жить. И как бы они ни старались, этот образ будет выглядеть некой нелепой мозаикой, сотворенной безумной рукой.

И до тех пор, пока эти ссоры не превратятся в наше повседневное супружеское общение, наши дети всегда будут взваливать на себя неблагодарную роль парламентеров  всячески нас задабривать, пытаться разрядить обстановку, заполнить собой пропасть молчания. Даже прибегать к хитростям  исчезать из дома, нарочно делать пакости, симулировать болезни в надежде, что общая беда может сплотить нас, привести в чувство, отрезвить от опьянения столь неприязненной озлобленностью.

Слава Богу, что наши дети никогда не смогут превзойти наш эгоизм, как бы они ни старались бросать самих себя в безрассудный пламень наших ссор. И всегда они примут свой крест таким, каким мы его им предложим. В конце концов, в очередном скандале они не возьмут ничью сторону, станут интриговать нас и превзойдут нас в изобретательности обид и жестокостей.

Сами же они уже не захотят принадлежать никому и ничему. Будут бояться нас, ибо мы сотню раз доказали им нашу неуравновешенность, беспардонность и беспринципность. И если поначалу при всякой ссоре они чувствовали себя виноватыми, потом они будут испытывать к нам только неприязнь.

Видели ли вы состарившихся от ссор детей?

Видели ли вы детей, которые стыдятся своих родителей?

Может так случиться, что наши нервы перехлестнут плотину рассудка. Бывает, что ссоры не избежать: к тому был и повод, и ситуация, необычная для нашей семьи; бывает и так, что один из нас дал «зеленую улицу» самому себе и не смог вовремя остановиться — позже все это бывает не столь уж важно.

Важно было за секунду до унизительного сведения счетов решительно включить свой внутренний «стоп». Чтобы не испачкать своих детей тиной личных недоразумений. Чтобы не дискредитировать в их глазах самих себя.

И если что-то все-таки толкает нас на конфликт, давайте обойдемся тихой ссорой. Ссорой без эмоциональных взрывов и шумных сцен. Но и без саркастичных уколов и тираничного молчания. Ссорой, которая не нанесет нового удара нашим отношениям и не потребует, чтобы после нее нам пришлось идти на сближение, подобно врагам. Обойдемся ссорой, лаконичной по времени и достаточно глубокой по смыслу. Ссорой, которая не столько разрядит обстановку, сколько поможет нам осознать свои ошибки. И оставит в нас активное желание их преодолеть.

Может быть, таким образом мы избежим многих недоразумений и огорчений.

Может быть, таким образом мы не переступим через свое личное достоинство и не посягнем на достоинство своего супруга.

Может быть, в этом случае мы перестанем выяснять отношения, укротим необузданных коней своих собственных страстей. Научимся сдерживать себя от взрывов, которые нам кажутся порой обоснованными.

Может быть, при такой ссоре нам удастся сказать друг другу больше без слов. И останется больше времени для разговора.

Может быть, таким образом мы сможем внушить своим детям, что они непременные действующие лица в самом главном  нашем общем счастье, которое представляет важнейшую, непреходящую человеческую ценность.

Что бы было, если б этот дневник писали наши дети? А мы могли бы легко узнавать из него, когда из-за нашей родительской близорукости мы опять травмировали их психику? А что бы было, если б они действительно были так терпеливы и аккуратно вели скорбную летопись нашего душевного лавирования?

И я вздрогнул: от мысли, что они ведь не могут выбирать родителей. Но даже если бы и могли, предпочли бы они именно нас? А не завидуют ли наши дети тайком чьей-нибудь семье?

Завтра они возмужают. Станут независимыми от наших капризов, настроений, внушений и нотаций. Но мне все-таки хочется, чтобы они остались зависимыми от нас и нашей взаимной любви.

И пусть у нас двоих никогда не будет повода краснеть за себя перед своими детьми.

Я думаю: нет, недостаточно с любовью рожать детей. Нужно с любовью их вырастить. Нужно, чтобы они выросли в любви.

 

comments powered by HyperComments

Похожие Посты

Добавить в